Биография Докучаева Василия Васильевича

Запись от 15.03.2014 Автор

Биография Докучаева Василия Васильевича (известного почвоведа) взята из предисловия к его знаменитому труду «Русский чернозем», опубликованному в 1936 году государственным издательством колхозной и совхозной литературы «Сельхозгиз».

Докучаев Василий Васильевич родился 17 февраля 1846 г. в селе Милюкове Западной области (Сычевского уезда, Смоленской губернии). Начальное и среднее образование он получил в духовном училище в г.Вязьме и в духовной семинарии в г. Смоленске. По окончании последней он был отправлен на казенный счет в духовную академию. Однако, через год он оставил духовную академию и поступил в Петербургский университет (1866 г.).

биография докучаева, василий докучаев биография,биография василия васильевича докучаева, василий докучаев краткая биография,докучаев василий васильевич краткая биография, фото, портрет, докучаев, почвовед, василий докучаев

Василий Васильевич Докучаев

В последние годы пребывания в университете В. В. Докучаев, вследствие материальной необеспеченности, должен был заняться репетиторством, которым, по-видимому, занимался и некоторое время по окончании университета. В 1872 г. он был назначен на должность консерватора (хранителя) минералогического кабинета Петербургского университета. С этого времени и начинается энергичная и разносторонняя деятельность В. В. Докучаева; он совершает ряд геологических экскурсий, опубликовывает ряд статей, делает ряд докладов в научных обществах. В это время в Департаменте земледелия под руководством Чаславского производились работы по составлению почвенной карты европейской части России; к этим работам в 1875 г. был привлечен В. В. Докучаев в качестве помощника Чаславского.

В конце 1876 г. Вольное экономическое общество в Петербурге решает приступить к изучению области распространения русского чернозема, и к этому делу в качестве одного из главных работников привлекается Докучаев, который в 1877 г. и приступил к выполнению этих работ.

В 1878 г. В. В. Докучаев с большим успехом защищает магистерскую диссертацию на тему «Способы образования речных долин Европейской России» и печатает ее. Эта работа сыграла в то время очень крупную роль и до сих пор не потеряла своего научного значения.

Конец XVIII и начало XIX столетий характеризуются, как известно, сильным развитием исторической геологии. В это время знаменитый французский ученый Кювье закладывает основы палеонтологии и создает свою известную теорию катастрофизма. Согласно этой теории, время от времени происходило уничтожение органической жизни на отдельных участках суши, на отдельных континентах, куда затем проникали другие животные и растения с других континентов. Этим Кювье объяснял, почему в различных слоях земной коры находились окаменелости растений и животных, не сходных с окаменелостями, находимыми как в вышележащих, так и нижележащих слоях. Кювье был сторонником неизменности видов.

Еще при жизни Кювье (он умер в 1832 г.) знаменитый английский геолог Ляйель выпускает свои «Основные начала геологии» (1830— 1833 гг.), в которых он опровергает теорию катастроф и обосновывает теорию медленного, постепенного образования земной Коры. Согласно этой теории, земная кора образовалась под влиянием тех самых физических, химических и биологических процессов, какие наблюдаются и в историческое время. Иначе говоря, Ляйель разработал теорию эволюционного развития поверхности земли. Вскоре эта теория получила сильное подкрепление со стороны другого английского ученого — знаменитого Чарльза Дарвина.

Между катастрофистами и эволюционистами завязалась горячая борьба, которая перекинулась и на вторую половину XIX столетия.

Вторая половина XIX столетия ознаменовалась, кроме того, новым крупным событием в геологической науке.

Послетретичные отложения северной Европы и в том числе северной половины России, именно, валунные глины, суглинки и т. д., в первой половине XIX столетия принимались за отложения морские. Так как, с одной стороны, нельзя было сомневаться в том, что содержащиеся в этих отложениях гранитные камни происходят из Финляндии и Скандинавии, а с другой — трудно было предположить, чтобы их могли разнести морские воды, то присутствие их объясняли наносом айсбергами, которые будто бы отрывались от берегов Финляндии и Скандинавии и разносили камни и рыхлые продукты, выпадающие по мере таяния айсбергов.

В семидесятых же годах XIX столетия, после работ шведского ученого Торелля и исследований о ледниковом периоде в России П. А. Кропоткина, окончательно утвердилась ледниковая теория, объясняющая образование этих отложений посредством растекания по суше из Финляндии и Скандинавии огромных масс льда и последующей переработки этих наносов ледниковыми водами.

В такое именно время выступает В. В. Докучаев со своей работой «Способы образования речных долин Европейской России», в которой он в соответствии с идеями Ляйеля и на основе богатого фактического материала излагает теорию образования речных долин путем слияния озер и дальнейшей постепенной выработки русел и речных долин, а также путем превращения оврагов и балок в реки. Этим именно и объясняются значение названной работы Докучаева и успех при ее публичной защите.

В период времени с 1877 по 1881 г. Докучаев с исключительной энергией и упорством ведет работы по исследованию области распространения черноземов. В течение этих четырех лет он много раз и в различных направлениях пересек черноземную область; по его словам, он проехал около 10 000 верст. Он собрал массу материалов, всесторонне характеризующих черноземные почвы — условия их образования, свойства, плодородие и т. д. Завершением этих работ была работа, вышедшая в 1883 г. под названием «Русский чернозем», за которую Докучаев получил ученую степень доктора геологии.

Исследования чернозема производились и до Докучаева (Паллас, Мурчисон, Эйхвальд, Рупрехт, Борисяк, Армашевский, Ильен¬ков и др.). Но это были по преимуществу геологические исследования, в которых только попутно поднимался вопрос и о самом поверхностном слое, о черноземе; кроме того, все эти исследования касались одного какого-нибудь участка, одной какой-нибудь небольшой части черноземной области. Однако, несмотря на это, существовал ряд теорий как по вопросу о происхождении материнских пород черноземной области, так и по вопросу о происхождении самих черноземных почв.

Докучаев впервые по единому плану собрал систематический материал о черноземной области в целом, впервые подверг критике самое понятие «черноземные почвы» и представления о границах черноземов, об их происхождении, распределении в пространстве, классификации и т. д. и предложил новые решения этих вопросов.

Необходимо отметить, что всю эту колоссальную работу по собиранию материала, его разбору и систематизации Докучаев выполнил лично сам; только в последний год его работ в летних экскурсиях участвовал один экскурсант.

Работа Докучаева «Русский чернозем» имела настолько крупное значение, что она сразу привлекла к себе внимание ученых (химиков, ботаников, лесоводов, геологов, экономистов), земств и научной общественности того времени (различных научных обществ).

Обширная, богатая по содержанию и очень важная по своей роли в социалистической реконструкции сельского хозяйства дисциплина «почвоведение» развилась в результате почвенных исследований Докучаева и в первую очередь исследований черноземной области. «Русский чернозем» представляет основу, фундамент всего современного почвоведения. Работы Докучаева и в первую очередь «Русский чернозем» оказали огромное положительное влияние на ряд других научных областей — земледелие, лесоводство, ботаника, геология четвертичных отложений и т. д. «Русский чернозем» выдвинул его автора в ряды классиков естествознания; значение этой работы перешагнуло далеко за национальные границы. Ею Докучаев определил перспективу, метод исследования почв на много десятилетий вперед. Прошло более полстолетия со времени выполнения этой работы, а метод Докучаева с различными изменениями и дополнениями применяется и до сих пор при полевых почвенных исследованиях.

В 1881 г., сейчас же по окончании полевых исследований черноземных почв, Нижегородское губернское земство предложило В. В. Докучаеву произвести почвенное и геологическое исследование Нижегородской губернии «с целью положить таковое изучение в основу земского обложения земель». Эти работы были выполнены в течение 1882—1884 гг.; в сумме они составили 14 томов; печатание этих работ закончилось в 1886 г.

К исследованиям почв Нижегородской губернии были привлечены молодые специалисты; на этих работах создавались первые кадры специалистов-почвоведов и геоботаников; из них впоследствии выдвинулись своими трудами и приобрели широкую известность П. Ф. Бараков, П.А. Земятченский, Ф.Ю. Левинсон-Лессинг, Н. М. Сибирцев, А. Р. Ферхмин, А. Н. Краснов и некоторые другие.

Эти работы доставили Докучаеву огромный фактический материал и вместе с материалами, добытыми им при исследовании черноземов, послужили основанием для выработки первой научной докучаевской классификации почв. Но нижегородские работы наряду с их огромным положительным значением повлекли за собой столь же огромные отрицательные последствия для почвоведения. Нижегородские работы производились не с целью отыскания способов повышения плодородия почв, а, как сказал сам Докучаев, в налоговых целях. Для решения этих вопросов нужно было зафиксировать действительность, зафотографировать положение вещей, существовавшее в момент исследования, нужно было дать описание того, что есть, без малейшего прогноза будущего, ибо земство не ставило целью изменить существующее положение вещей, оно не ставило целью повысить плодородие почв.

Но Василий Докучаев и его школа не только описывали, они не только фотографировали действительность, но и разбирались в том, как совершаются те или иные природные явления, старались проникнуть в природные связи явлений. Они разбирались не только в том, каковы почвы на той или иной территории, но и как образуются отдельные виды почв. А это вполне удовлетворяло не только земские управы, но и так называемую лучшую часть ученых того времени, придерживавшихся принципов натурфилософии. Повторяем, это являлось одной из причин успеха Василия Васильевича Докучаева, но это же в дальнейшем развитии принесло колоссальный вред почвоведению. Вследствие этих именно причин докучаевское почвоведение не нашло точек соприкосновения с земледелием и сельскохозяйственным производством в целом, но оторвалось также и от западноевропейского агрикультур-химического почвоведения, оно ничего не позаимствовало у этого последнего и в свою очередь никак не влияло на него. Именно, благодаря этому докучаевское почвоведение и смогло перейти в одном из своих разветвлений в географо-морфологическое почвоведение Глинки и Захарова.

По тому же плану и в тех же целях в 1888—1894 гг. проведены были Докучаевым почвенно-геологические и геоботанические исследования Полтавской губернии. На этих работах воспитывалась новая группа молодых ученых. Результаты работ по исследованию Полтавской губернии опубликованы в 16 томах.

Из других крупных работ Докучаева необходимо остановиться на работе организованной Докучаевым и руководимой им так называемой «Особой экспедиции при Лесном департаменте Министерства земледелия и государственных имуществ». Экспедиция организована, по собственному выражению В. В. Докучаева, «для испытания и учета различных способов и приемов лесного и водного хозяйств в степях России».

Экспедиция работала с 1892 по 1897 г. Ею издано 18 выпусков под общим названием «Труды экспедиции, снаряженной Лесным департаментом, под руководством профессора Докучаева». Ознакомление с только что названными работами, и особенно с программой работ этой экспедиции, составленной Докучаевым и Сибирцевым, показывает, что фактически Докучаев замышлял реконструировать все сельское хозяйство степной полосы с целью повышения урожайности и создания устойчивых урожаев, не зависящих от выпадения или невыпадения атмосферных осадков.

В этот план входят в числе других следующие мероприятия: 1) регулирование весенних разливов рек с целью предохранения от занесения рек и речных долин песками; 2) снегозадержание; 3) лесонасаждения и лесозащитные полосы; 4) искусственные водохранилища; 5) лучшие приемы обработки почв «для наилучшего использования влаги»; 6) «приспособление сортов культурных растений к местным условиям»; 7) «выработка норм, определяющих относительные площади пашни, лугов, леса и вод». Удивительный план! Точно сегодня он составлен! Как близки нам все эти вопросы сегодня и как далеки они были от своего осуществления при составлении этого плана!

Вот слова самого Докучаева: «Вывод из всего сказанного тот, что если желают поставить русское сельское хозяйство на твердые ноги, на торный путь и лишить его характера азартной биржевой игры; если желают, чтобы оно было приноровлено к местным физико-географическим (равно как историческим и экономическим) условиям страны и на них бы зиждилось (а без этого оно навсегда останется биржевой игрой, хотя бы годами и очень выгодной), безусловно, необходимо, чтобы эти условия — и  естественные факторы (почва, климат с водой и организмы)— были бы исследованы и испытаны, по возможности всесторонне и непременно во взаимной их связи».

Если при характеристике работ Докучаева по Нижегородской и Полтавской губерниям мы имели основание бросить упрек в некотором отрыве его работ от производственных задач, то по ознакомлении с только что цитированным планом работ особой экспедиции, руководимой Докучаевым, мы должны констатировать совершенно обратное; в этом плане Докучаев в основном наметил и разрабатывал грандиозный план организации сельскохозяйственной территории как средства борьбы за высокие и устойчивые урожаи. Поэтому, если в его отчетах по нижегородским и полтавским работам мы не встречаем выводов о необходимых мероприятиях по повышению урожайности исследованных им почв, если мы из уст его последователей слышим даже пропаганду полезности отрыва так называемого научного почвоведения от производственных задач (К. Д. Глинка), то в этом вина не Докучаева, а вина социально-экономических условий того времени, вина земства, вина его учеников.

Рассмотренные здесь работы Докучаева и его школы представляют собой очень ценное научное огромное наследство, которое мы получили от старого времени. Можно сказать, что во весь последокучаевский период все последующие почвоведы в совокупности сделали для познания наших почв не больше того, что сделали Докучаев и его сотрудники. Почвоведение, которое в восьмидесятых годах прошлого столетия только зарождалось, уже в 1894 г. проникло в стены вузов (Новоалександрийский сельскохозяйственный институт) в качестве самостоятельной дисциплины, что могло произойти только при содействии самого же Докучаева, и хотя сам Докучаев не занял этой первой в России кафедры почвоведения, но она работала на основе его идей и, бесспорно, при его помощи, так как во главе этой кафедры стоял его же ученик (Н. М. Сибирцев).

Всех этих работ, казалось бы, вполне достаточно, чтобы заполнить все время недюжинного человека на всю жизнь. Но это составляет только небольшую часть работ Докучаева. Не имея возможности подробно останавливаться на всем разнообразии дел и обязанностей В. В. Докучаева, нами будет опубликована краткая биография Василия Васильевича Докучаева за этот период:

1. С 1879 г. В. В. Докучаев читает в С.-Петербургском университете курс минералогии, сначала в качестве доцента, а с 1883 г. в качестве профессора.

2. В 1883 г. составляет проект, программу и учреждает Нижегородский почвенный музей, во главе которого становится Н. М. Сибирцев, а несколькими годами позднее такой же музей в Полтаве.

3. С 1885 по 1897 г. участвует в издании и редактировании совместно с проф. А. В. Советовым периодического сборника под названием «Материалы по изучению русских почв».

4. В 1885—1892 гг. исполняет обязанности секретаря Петербургского общества естествоиспытателей.

5. В 1888 г. учреждает почвенную комиссию при Вольном экономическом обществе и председательствует в ней по 1893 г.

6. В 1889 г. организует выставку русских почв на Всемирной выставке в Париже.

7. В 1889—1890 гг. принимает очень деятельное участие в организации VIII съезда русских естествоиспытателей и врачей, на котором вносит предложение о необходимости детального комплексного физико-географического и санитарного обследования Петербурга и его окрестностей.

8. В 1890—1899 гг. председательствует в комиссии и руководит работами (составление проектов, докладных записок и т. д.) по подготовке обследования Петербурга и окрестностей (см. п. 7). Обследование не состоялось, но издан один том трудов Комиссии.

9. В 1890—1894 гг. производит детальное обследование природных условий двух крупных частновладельческих хозяйств в Воронежской и Саратовской губерниях.

10. В 1891 г. активно работает в Комиссии «по вопросу о высшем сельскохозяйственном образовании в России».

11. В 1892—1895 гг. очень энергично работает по выработке нового устава и преобразованию Новоалександрийского сельскохозяйственного института (близ Варшавы) в полноправное высшее сельскохозяйственное учебное заведение, чем спасает институт от предполагавшейся ликвидации.

12. В 1893 и 1895 гг. организует почвенные выставки в Москве и Чикаго.

13. В 1894—1896 гг. организует почвенный отдел на выставке в Нижнем Новгороде.

14. В 1895 г. учреждает бюро по почвоведению при ученом комитете Министерства земледелия.

15. Ведет большую литературную работу (всего им написано 128 работ и статей) и постоянную ожесточенную полемику со своими научными и иными противниками (агрономами, геологами и т. д.), выступает в различных городах с публичными лекциями.

Кроме того, он составляет проект об учреждении кафедр почвоведения при университетах, проводит организационные работы по пересоставлению почвенной карты России и т. д.

Таковы круг интересов и диапазон работ этого замечательного человека, этого гиганта мысли, инициативы, энергии и воли!

Он в высокой степени обладал способностью научного творчества, обладал даром делать широкие обобщения.

Было бы, конечно, наивно думать, что у Докучаева не было или не должно было быть ошибок или упущений.

Так, при всем большом достоинстве учения Докучаева об образовании почв, при всей динамичности его учения он все-таки по преимуществу смотрел на почвы с точки зрения того, что есть, он не показал развития отдельных типов почв от начальных моментов почвообразования до современного ему состояния их.

Он приноравливал свойства всех существующих почв к современным условиям их существования, выводил их из современных ему климатических условий, растительности, характера рельефа и т. д. Он исходил, кроме того, из точки зрения одностороннего влияния климата и растительности на образование почв, без учета обратных влияний того или иного почвенного покрова на климат и растительность. Поэтому, хотя и вводил он в свою схему почвообразования почвенный и геологический возрасты страны, но фактически он не учитывал историчности развития почв.

Правда, по тогдашнему состоянию других смежных дисциплин (климатология, ботаника, микробиология, геология, географические знания), а также по состоянию фактических знаний о почвах это трудно было сделать.

В этой связи находится и вопрос об извечности наших степей. Ведь если признать один только факт, именно, что ледник доходил хотя бы только до «красной линии», проведенной на геологической карте, то уже нельзя говорить об извечности степей. Если черноземные степи даже и не покрывались ледником, то в период распространения ледника по северной части нашей страны степи отнюдь не могли быть такими, каковы они сейчас. Но кроме этих общих соображений, уже в 1876 г. Блитт на основании строения торфяников указал на колебания климата в Норвегии в послеледниковое время и выделил семь климатических периодов. К настоящему времени этот вопрос проработан всесторонне, и сейчас уже не подлежит сомнению, что климат и растительность во всей северной половине Европы несколько раз изменялись. Трудно допустить, чтобы при этих условиях растительность и климат наших черноземных степей не изменялись.

Следовательно, и теоретически и на основании фактических данных нельзя согласиться с извечностью существования степей; и растительность и почвы степей, взаимно влияя друг на друга, должны были развиваться и изменяться, даже если бы не было климатических изменений, а тем более это должно было иметь место при существовании в послеледниковое время климатических изменений.

Насколько сильный толчок был дан в свое время Докучаевым в направлении признания извечности степей, можно судить по тому что большинство его непосредственных учеников геоботаников и почвоведов, несмотря на огромную массу известных в настоящее время фактов, противоречащих этому положению, не решалось отойти от этой позиции (Танфильев, Глинка и др.).

Крупным пробелом в работах и теоретических построениях В. В. Докучаева надо считать абстрагирование природы от человека и его производственной деятельности. Нигде у Докучаева не выступают человек и его производственная деятельность как законно существующие и действующие на природу факторы. В «Русском черноземе» Докучаев приводит немало доказательств того, что в пределах современной черноземной области даже в очень недалекое от него время были огромные площади лесов, истребленных человеком, но каких-нибудь выводов из этих фактов Докучаев не делает.

В. В. Докучаев жил и работал в такое время, когда как в русской, так и в заграничной общественно-политической жизни происходили очень крупные события: так называемая крестьянская реформа 1861г., польское восстание в 1863 г. и муравьевщина, студен¬еские кружки, русское народническое движение, зарождение марксистского движения, так называемые студенческие беспорядки, репрессии по отношению к сельскохозяйственным учебным заведениям в Москве и Новой Александрии и к некоторым профессорам.

Интересно, каково было отношение В. В. Докучаева к этим явлениям русской и заграничной действительности, каковы были его политические и философские взгляды.

П. В. Отоцкий — один из учеников В. В. Докучаева — вот как пишет по этому поводу: «Выше уже упоминалось о том презрении и даже ненависти, какие питал он к наукам неточным, например, к философии, филологии, юриспруденции, социологии, политике и т. п. Философию он сравнивал со смешными потугами поднять самого себя на воздух, споры марксистов с народниками называл «праздной болтовней» и т. д… Всякий факт или явление, как в личной, так и в общественной жизни, он оценивал всегда очень просто со стороны его разумности или неразумности, полезности или бес¬полезности для лица или общества. Его взгляды и суждения никогда не проходили через какие-либо политические и другие «преломители» вроде империализма, национализма, классовой или групповой солидарности, традиции и т. п.». И в дальнейшем Отоцкий характеризует его как лицо без «каких-либо политических и социальных принципов», которое руководствовалось «одним принципом—общая польза».

Не все, однако, в этой характеристике верно. Прежде всего по вопросу о философии. Докучаев окончил духовную семинарию и год пробыл в духовной академии. Из этого следует, что он был знаком с философской поповской схоластикой. Относясь к ней враждебно, он, может быть, даже перенес эту враждебность вообще на философию как науку, но это отнюдь не значит, что он нр придерживался никакой философской системы; нельзя было бы примирить такие положения: основатель крупной естественно-исторической науки, основатель учения о почве как об естественно-историческом теле и вместе с тем человек без всякого общего мировоззрения.

Так какой же философской системы придерживался В. В. Докучаев? Ответим его собственными словами: «… всматриваясь внимательнее в эти величайшие приобретения человеческого знания — приобретения, можно сказать, перевернувшие наше мировоззрение на природу вверх дном, особенно после работ Лавуазье, Ляйеля, Дарвина, Гельмгольца и др., нельзя не заметить одного существенного и важного недочета… Изучались, главным образом, отдельные тела — минералы, горные породы, растения и животные — и явления, отдельные стихии — огонь (вулканизм), вода, земля, воздух, в чем, повторяем, наука и достигла удивительных результатов, но не их соотношения, не та генетическая, вековечная и всегда закономерная связь, какая существует между силами, телами и явлениями, между живой и мертвой природой, между растительным, животным и минеральным царствами, с одной стороны, человеком, его бытом и даже духовным миром — с другой. А между тем, именно эти соотношения, эти закономерные взаимодействия и составляют сущность познания естества, ядро истинной натурфилософии — лучшую и высшую прелесть естествознания».

Охарактеризовав принципы зональности почвенного покрова, Докучаев заключает: «Большей аналогии, большего параллелизма, большей связи и генетического сродства, мало этого — большего содружества и даже, так сказать, мировой самопомощи и любви между отдельными стихиями и отдельными царствами природы нельзя и требовать не только с точки зрения натурфилософа, но даже и христианина… мертвящего, сухого, так сказать, математического однообразия нет в природе, как нет его и в области дух а, где красота и дисгармония, добро и зло, сладкое и горькое всегда сопутствуют одно другому. Не даром же величайшим из провозвестников любви сказано было: искушениям надлежит быть».

И далее такие положения: «природа не делает скачков и не терпит беззакония, хаоса и случайности»… «царь почвы — русский чернозем».

Все приведенные цитаты показывают, что Докучаев отнюдь не был филистером в философском отношении. Его философская система — идеалистическая натурфилософия с признаками понимания диалектических связей в явлениях природы. А нам известно, что натурфилософия в дальнейшем развитии философии должна была уступить свое место материалистически-диалектическому естествознанию, сыграв крупную роль в развитии человеческого знания о природе.

Так, например, Энгельс характеризует место и значение натурфилософии следующими словами: «Теперь же, когда нам достаточно — взглянуть на результаты изучения природы диалектически, т. е. с точки зрения их собственной взаимной связи, чтобы составить удовлетворительную для нашего времени «систему природы», и когда сознание диалектического характера этой связи проникает даже в метафизические головы естествоиспытателей вопреки их воле,— теперь натурфилософии пришел конец. Всякая попытка воскресить ее не только была бы излишней, а была бы шагом назад»; и в другом месте: «Отношение натурфилософов к сознательному диалектическому естествознанию такое же, как и отношение утопистов к современному коммунизму».

Натурфилософское мировоззрение В. В. Докучаева не помешало, однако, стать ему основателем научного генетического почвоведения, хотя, с другой стороны, его натурфилософские позиции представляют и причину его теоретических ошибок — таких, как учение об извечности степей, подчинение процесса почвообразования климату, растительности и другим факторам без обратного влияния почвы и растительности на климат и друг на друга (держась натурфилософских взглядов, он понимает связь как подчинение, как гармонию в природе, а не взаимодействие), отсутствие изучения влияний человека, оказываемых на почвообразование (ибо с точки зрения натурфилософии человек только созерцает природу, только подчиняется ей, только пользуется ее благами, но не изменяет ее).

В. Р. Вильямс, учитывая эти ошибки В. В. Докучаева и теоретические корни их, перестроил учение Докучаева о почвообразовательном процессе; на основе докучаевского учения он создал учение о едином почвообразовательном процессе. Учение В. Р. Вильямса о почвообразовательном процессе представляет собой другое (о первом см. выше) ответвление докучаевского генетического почвоведени — представляет собой ветвь диалектического почвоведения, усвоившего все лучшее из докучаевского учения о почве.

Неправильно также представлять себе Докучаева в качестве лица без «каких-либо политических и социальных принципов», как это делает Отоцкий. Мы имеем некоторые данные для характеристики Докучаева и с этой стороны. Прежде всего слова самого Отоцкого о том, что «в Новой Александрии он энергично, например, боролся против всяких ограничений для студентов поляков… Для него не было ни эллина, ни иудея, а были только» люди хорошие и дурные, честные и нечестные, умные и глупые, а главное — полезные и бесполезные, но для него было решительно безразлично, какой он политической окраски, каковы их философские, этические и эстетические взгляды»,—говорят о том, что Докучаев придерживался определенных социальных принципов.

Как после такой характеристики утверждать, что у Докучаева не было политических и социальных принципов!

Следует обратить внимание еще на следующие обстоятельства: 1) В. В. Докучаев связывает свою деятельность с земствами, с добровольными обществами; выполняя же работу по поручению Министерства земледелия, он явно отделяет себя от правительства; когда он говорит: «если желают поставить русское сельское хозяйство на твердые ноги…», он явно сомневается в искренности намерений правительства; 2) в Комиссии «по вопросу о высшем сельскохозяйственном образовании в России» он борется против предполагавшегося закрытия высших учебных заведений в Новой Александрии и в Петровско-Разумовском; 3) Докучаев организует курсы, читает публичные лекции; он сходится с передовыми людьми своего времени; он верит в торжество науки, торжество просвещения.

Все это характеризует Докучаева как принципиального, убежденного либерала с высокими личными нравственными качествами. Как либерал он многого не понимает, он не видит смысла в спорах марксистов с народниками, он не поднимается до сознания необходимости борьбы с царизмом, он думает, что все дело только в злых и глупых людях, в лодырях, не желающих трудиться, в дурных правителях.

Ученики и сотрудники Докучаева и все лица, знакомые с ним по работам в различных комиссиях или по заседаниям Вольного экономического общества и др., характеризуют его как человека с большой инициативой, сильной логикой, большой силой воли и кипучей энергией.

Докучаев имел массу врагов и теоретических противников, что, однако, никогда не останавливало его при осуществлении намечаемых им планов и не удерживало его от высказывания своих взглядов.

«Людей надо судить по тому, сколько и как они в жизни сделали» — таков был жизненный афоризм В. В. Докучаева.

Окидывая критическим взглядом жизненный путь самого Докучаева и результаты и методы его работ и судя о них строго, по новым законам, с тючки зрения нашего времени, мы заключаем, что научные принципы Докучаева и сейчас, по прошествии пятидесяти лет после их установления, не потеряли своей новизны и руководят нами в нашей повседневной научной и научно-педагогической работе; наука, созданная им, развивается и играет очень крупную роль в социалистической реконструкции сельского хозяйства, и поэтому имя Докучаева не умрет, оно занесено в число великих бескорыстных борцов за науку, за познание природы.

В память о нем созданы при Академии наук СССР Почвенный институт и Почвенный музей имени В. В. Докучаева.

Умер В. В. Докучаев 26 октября 1903 г. после продолжительной и тяжелой болезни. На этом биография Василия Васильевича Докучаева заканчивается.

Источник: «Русский чернозем», Докучаев В.В., 1936 год. Библиографический очерк Филипповича З. С.

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Общие вопросы по уходу за растениями


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)